Любовь, смерть и хорроры: Главные сериалы Райана Мёрфи

В 2003 году экс-журналист и продюсер Райан Мёрфи (на тот момент он успел сделать только тинейджерский ситком «Лучшие») выпустил на FX свой первый хит, принесший ему «Золотой глобус» и «Эмми», — «Части тела». Якобы true story о пластических хирургах из Майами (Мёрфи когда-то писал лонгрид о бьюти-клинике в Беверли-Хиллз и, по его словам, взял часть фактуры оттуда) сегодня смотрится как идейный приквел «Субстанции». У них много общего: фраза-лейтмотив («Что вам не нравится в себе?» vs «Вы когда-нибудь мечтали стать лучшей версией себя?»), чёрный юмор, дотошный натурализм (носы, груди и подбородки закомплексованных богачей Мёрфи препарирует с особым сладострастием), гламур.

И, конечно, ряд исследуемых тем: культ совершенства, диктатура стандартов красоты, неврозы из-за старения и недовольства собой. К этим сюжетам Мёрфи ещё вернётся: в январе 2026-го на FX вышла его «Красота». Впрочем, она вышла куда менее эффектной, чем «Части тела». Кстати, на проекте исполнительным продюсером выступил Брэд Фалчук — вместе с Мёрфи они вскоре перевернут мир премиального ТВ.

Мёрфи — и в этом кроется его главное продюсерское ноу-хау — ввёл моду на формат антологии. Внутри отдельного сезона — классический горизонтальный сюжет, а далее — новый сеттинг, герои и даже каст (в лучшем случае сохраняется лишь дух пилота). По такой модели сейчас работают многие телехиты — от «Фарго» до «Настоящего детектива».

Первым экспериментом Мёрфи в этой области стала «Американская история ужасов» (АИУ или AHS) — обширная энциклопедия жанра, подробная методичка для хоррормейкеров, где, как в каталоге, изложены расхожие образы и сюжетные тропы ужастиков. Прыгая из одного хронотопа в другой (дом-убийца в современном Лос-Анджелесе, цирк уродов в 1950-х, детский лагерь, будто взятый из слэшеров 1980-х), Мёрфи ловко меняет стили. Вампирская готика соседствует с неонуаром, фолк-хоррор — с джалло, а классическая мистика — с мокьюментари в духе «Ведьмы из Блэр». Неизменными остаются лишь сверхэстетизированное насилие, страсть к вычурности, упоение формой. И хотя этот аттракцион для гиков уже давно страдает от своей гигантомании (к 12-му сезону — последнему на сегодняшний день — от проекта уже отошёл и сам Мёрфи, и его постоянная труппа: Сара Полсон, Джессика Лэнг и Эван Питерс), первые сезоны справедливо ставят AHS в ранг главного хоррор-шоу XXI века.

После триумфа AHS Мёрфи тут же стал строить вокруг бренда «Американская история» свой мультиверс. Вторым проектом в ревизионистской линейке стала «Американская история преступлений» — инсценировка самых громких кейсов из криминальной хроники США XX века.

Первый сезон посвящён скандальному процессу над О. Джей Симпсоном (спортсмен и второплановый актёр из «Голого пистолета», по версии следствия, зарезал жену и её любовника, но суд присяжных его оправдал), второй — полицейской охоте за убийцей модельера Джанни Версаче, третий — секс-скандалу вокруг Билла Клинтона и Моники Левински. Сериал тщательно реконструирует не только сами происшествия, но и медийный шум вокруг них. Для миллионов американцев каждая из этих историй была многосерийным новостным шоу. Собственно, за счёт медиакритики сериал и не сваливается в откровенный эксплуатейшн, в отличие, например, от тру-крайм-антологии «Монстры».

Мёрфи, в 1990-х работавший колумнистом в Entertainment Weekly и Los Angeles Times, всегда питал интерес к кулуарным скандалам мира шоу-бизнеса. Из этого любопытства и выросла антология «Вражда» — сериал о самых громких конфликтах в американской индустрии развлечений. Первый сезон рассказывает о холодной войне между Бетт Дэвис и Джоан Кроуфорд — отставными голливудскими дивами, которые на старости лет примкнули к психотриллеру Роберта Олдрича «Что случилось с Бэби Джейн?», надеясь вернуть былую славу, и разругались в пух и прах. Второй сезон (его, к слову, почти целиком снял Гас Ван Сент, редкий гость на телевидении) переносит действие в Нью-Йорк 1970-х: Трумэн Капоте, опубликовав первые главы романа «Услышанные молитвы», где он в карикатурном виде выписал своих подруг — светских львиц, тут же впал в немилость и был исключён из манхэттенского cafe society.

Экранизируя таблоиды, Мёрфи едва ли думал об исторической правде. Например, для сюжета о Капоте в качестве литературной основы он взял нон-фикшн светского биографа Лоуренса Лимера, которого в своё время обвинили в бессовестном мифотворчестве и слабом фактчекинге. Возможно, это был тонкий пиар-ход: второй сезон со всеми его фейками обсуждался в прессе крайне активно.

В конце 2010-х «археолог» Мёрфи вдруг обратился к актуальной повестке и спродюсировал злободневную сатиру «Политик» — что-то вроде «Карточного домика», разыгранного в декорациях элитной школы и глянцевых интерьерах калифорнийских особняков. Проект вышел в 2019 году на Netflix: чуть раньше Мёрфи подписал со стримингом рекордный контракт на 300 миллионов долларов, став самым дорогим шоураннером в истории.

Главный герой Пэйтон — студент, мечтающий стать президентом США, — баллотируется в местный студсовет. Его предвыборная кампания с чёрным пиаром, лицемерием, сбором компромата и тайными коалициями отчётливо рифмуется со стратегиями большой политики. Впрочем, Америка в миниатюре и её power play — не единственное, что интересует здесь Мёрфи. Телешоу также воссоздаёт портрет современной молодежи, одержимой тщеславием и выросшей в атмосфере токсичной конкуренции.

Вслед за «Хранителями», «Однажды… в Голливуде» и «Заговором против Америки» (каждый из проектов, вышедших с разницей в год, предлагает альтернативную историю США) Райан Мёрфи, всегда тонко чувствовавший тренды поп-культуры, берётся за новый хайповый жанр «What if?». В фокусе его внимания — фабрика грёз конца 1940-х и несколько молодых кинематографистов, работающих на вымышленной студии Ace Pictures.

Ловко пуская пыль в глаза (в кадре то и дело появляются культовые фигуры тех лет — от Вивьен Ли до Джорджа Кьюкора), Мёрфи показывает то, чего в послевоенной Америке, весьма консервативной и антисемитской, быть не могло. Скажем, триумф инклюзии на «Оскаре», в том числе статуэтка вымышленной темнокожей актрисе, когда реально в США оставались запрещены межрасовые браки, а на экране ещё не было ни одного байопика про афроамериканца. Голливуд Райана Мёрфи — город-утопия, до которого дошёл свет прогрессивного либерализма 2020-х. Впрочем, зрители оценили, конечно, не дань повестке, а актёрские работы и утончённый ретростиль.

Едва ли классик Милош Форман мог представить, что его magnum opus «Пролетая над гнездом кукушки» обзаведётся приквелом, снятым в стилистике кэмпового гиньоля. Фильм-портрет одного из главных антигероев в истории мирового кино, авторитарной медсестры Милдред Рэтчед, рассказывает о клинике прогрессивной психиатрии в конце 1940-х. Тут, к примеру, проводят лоботомию, пичкают ЛСД, варят заживо и сжигают трупы. Сюда-то и нанимается медсестра, которая по ходу пьесы предстаёт не символом безличной диктатуры, как в оригинале, а человеком с жуткой сексуальной фрустрацией и травмами «всё из детства».

Естественно, «Рэтчед» — никакое не переосмысление классики. Эксплуатируя хайповый оригинал, Мёрфи вновь снимает нарядную трэш-безделицу в духе второго сезона AHS, упиваясь дизайном (узоры в духе ар-деко, ретронаряды, симметрия стерильных коридоров, мягкий цветокор под старую плёнку) и удивляя неожиданными камео. Самое яркое из них — Шэрон Стоун в роли эксцентричной богачки.

Мёрфи редко работал с документальными сериалами, но есть исключение. «Дневники Энди Уорхола» подробно реконструируют жизненный путь главного героя поп-арта: хмурое детство в Питтсбурге, где болезненный и застенчивый мальчик спасался рисованием, переезд в Нью-Йорк в конце 1940-х, первые успехи в рекламной графике и затем — стремительный взлёт на арт-сцене. Постепенно возникает и весь привычный мифологический антураж: легендарная «Фабрика», мир американской богемы, бесконечные вечеринки, банки супа Campbell’s, портреты Мэрилин Монро и собственный журнал Interview.

Несмотря на эту википедийную фабулу, сериал не назовёшь рядовым байопиком в формате ЖЗЛ. В первую очередь потому, что герой тут — не только объект, но и субъект повествования. Дневники Уорхола зачитывает его же ИИ-голос, что придаёт сериалу весьма интимную интонацию. Среди спикеров — Пэт Хэкетт, помощница художника и редактор его дневников, а также Боб Колачелло, бывший главред Interview и одна из ключевых фигур нью-йоркской богемы 1970-х.

Свежее пополнение «американской» франшизы, как ни странно, бесконечно далеко от шок-эстетики остальных проектов Мёрфи. «История любви» рассказывает о романе Джона Ф. Кеннеди — младшего, сына президента, несостоявшегося сенатора и плэйбоя, ушедшего в издательское дело и запустившего политический журнал George, с модницей Кэролин Бессетт, занимавшей высокий пост в PR-дирекции Calvin Klein. В течение трёх лет они были самой обсуждаемой парой Америки — вплоть до трагического финала. Летом 1999 года самолёт, которым управлял Кеннеди и на борту которого была Кэролин с сестрой, рухнул в Атлантику у побережья Массачусетса.

Несмотря на обаятельных героев и милые ромкомовские этюды, не покидает ощущение, что самое ценное для авторов сериала — не любовная линия, а реконструкция эпохи. Модные луки, интерьеры, саундтрек (от The Cranberries до Джеффа Бакли и брит-попа), тёплая палитра и лёгкий винтажный флёр у изображения. Но эти красивости не сглаживают трагизм происходящего: сюжет про американскую принцессу Диану фиксирует, как пресса плавно превращает чужую частную жизнь в бесконечное зрелище — и в итоге неизбежно её разрушает.